Время культуры
Время культуры

меню

Анонс

среда / 19 июля 19.45 - в программе "Время культуры" мы продолжаем рассказ о книге Валерия Александровича Подороги "Освенцим и ГУЛАГ. Время после", которая вошла в топ-5 Премии Пятигорского в 2015 году.

Лев Бакст в Пушкинском музее

3904

Сегодня наша программа посвящена первой в Москве ретроспективной выставке Льва Бакста. Мировая слава пришла к художнику после оформления балетных постановок для «Русских сезонов» Дягелева в Париже и Лондоне. На Западе он был известен как Леон Бакст и считался едва ли не самым востребованным и оригинальным художником своего времени.


Объемную и масштабную выставку многогранного творческого наследия Льва Бакста представил #Государственный музей имени Пушкина. В Белом зале Главного здания на Волхонке можно увидеть театральные и вечерние костюмы по эскизам Бакста, оригиналы самих эскизов, документальные фотографии столетней давности и станковую живопись мастера. В соседнем здании музея в Отделе личных коллекций представлен ранний этап творчества художника. К нему относится период жизни в России и участие в объединении «Мир искусства». О том, как построена экспозиция, на открытии рассказала директор Пушкинского музея #Марина Лошак.


Марина Лошак: Выставка состоит из двух частей, мы будем говорить это нашей публике. Здесь первая часть, которая дает впечатление. Мы показываем главные вещи Бакста, главные движения его творчества, таким образом демонстрируем, кто есть Бакст. Есть вторая часть выставки, которая находится в Отделе личных коллекций. Я рекомендую всем, кто приходит сюда, потом идти туда, поскольку там находятся тоже очень важные вещи. И я лично отношусь к этой второй части выставки, как к толстой книге, где вы видите очень важную часть, которую мы называем словом «комментарий» или «сноски». И там можно увидеть очень важные вещи, которые мы здесь не поместили, чтобы не разрушить впечатление, но которые важны для людей, которые хотят узнать больше, почувствовать больше и увидеть больше. Вы там увидите очень много вещей, связанных с ранним творчеством Бакста, вещей, которые редко, иногда и впервые за долгие годы, оказывались в Москве. Нам самим было очень интересно их увидеть. Очень большой объем архивно-рукописного материала и вообще архивного материала, блистательно интересного. Иногда сентиментального, иногда информативного. Но считаю, что это будет большое удовольствие увидеть вторую часть экспозиции, которая дополнит первую. Это такая наша практически первая попытка сделать более объемный труд, не разрушая целостного, а давая возможность получить больше информации.


RadioBlago: Выставка в Музее имени Пушкина приурочена к 150-летию со дня рождения Льва Бакта. Он родился в небольшом городе Гродно в небогатой еврейской семье и носил имя Лейб-Хаим Розенберг. Но довольно скоро переехал в Санкт-Петербург и уже для первой своей выставке взял псевдоним по фамилии бабушки – Лев Бакст. Пройдет совсем немного времени и этот скромный, но очень талантливый молодой человек покорит своими костюмами европейскую элиту, а его слава прогремит на весь мир.

Один из кураторов выставки, заведующая Отделом личных коллекций Пушкинского музея Наталия Автономова рассказала нашему корреспонденту, что именно Дягелев стал для Бакста проводник в мир большого искусства.


Наталия Автономова: Дягелев фигура очень сложная, он, прежде всего, музыкант, это же известно. Он достаточно образованный был, входил в круг и, естественно, был один из лидеров кружка «Мир искусства». Понимаете, Бакст – человек талантливый, способный, и он нуждался в такой как бы ориентировке, направленности. И вот Дягелев это осуществлял. И у них был очень хороший тандем. Потому что тот образ, который Дягелев себе представлял, постановка в таком духе, когда объяснял это Баксту, то Бакст это прекрасно воплощал. Но потом, когда Дягелева больше привлекали такие художники новейшего направления, как Ларионов и Гончарова, то, конечно, к Баксту у него было охлаждение. И это привело к сложным взаимоотношениям, у них были и судебные разбирательства, да.


RadioBlago: Другой куратор выставки – известнейший искусствовед и исследователь русского авангарда, директор Института современной русской культуры при Университете Южной Калифорнии в США #Джон Боулт. По словам директора Пушкинского музея Марины Лошак именно ему принадлежит идея выставки, а также его супруге искусствоведу Николетте Мислер, которая не официально, но полноценно участвовала в подготовке проекта.


Джон Боулт: Бакст был художником не только двух измерений, но и трех. Это очень редко бывает. Очень часто художники прекрасны в живописи, но как только они думают о теле и о сценографии, не получается. То же самое с архитекторами: прекрасно рисуют, а когда строится здание, это вообще, полный провал, ужасно. Это очень редкий талант — думать не только двумя измерениями, но и тремя. Бакст имел эту способность. Поэтому, когда он рисует костюм, он знает прекрасно, как будет выглядеть этот костюм. Понимаете, да? Эскиз, шаг от эскиза к костюму для него это был один процесс. Это очень редко. Его интересовало тело как таковое. И он говорит, что самый главный акцент — это тело, а самое главное в теле это энергия, динамика, движение. И надо освободить движение. Не закрывать, а освободить. И поэтому в его костюмах очень часто отражается именно эта самая тенденция, ритмичность, энергия, кинетика. Он не скрывает тело, не совсем скрывает и не совсем открывает. Получается интересная напряженность, напряжение между скрытым телом и нагим телом. И это очень волнует, беспокоит. И Бакст это нарочно делает, понимаете? Поэтому когда мы смотрим на эти эскизы, надо иметь это ввиду. Что именно сто лет назад так было на сцене, с этими странными костюмам, где частично видно, частично не видно. И где все эти штучки, как шарфики, вуали, шаровары, ожерелья, все это подчеркивает движение, которое идет в пространство, в воздух. Это надо иметь ввиду, когда мы смотрим на это.


RadioBlago: По словам Джона Боулта, Льва Бакста и Сергея Дягелева связывало очень многое. Недаром считалось, что партнеры понимают друг друга с полуслова. В Отделе личных коллекций Пушкинского музея можно прочитать письмо, которое организатор «Русских сезонов» написал художнику уже после разрыва их деловых отношений. «Мне жаль, что мысль, которая у меня только что родилась и не получила еще даже окончательного осуществления, уже тебе известна раньше, чем я мог тебе сам о ней сообщить».


Джон Боулт: Бакст очень многое разделял с Дягелевым, то есть у них концепции одни. Например, что Россия является частью Азии, что Россия это Восток, и Дягелев, и Бакст поняли это. И это отражается в первых сезонах, потому что Запад думал, что Россия – это Азия, и Дягелев решил, что да. И поэтому он дает Западу «Шахерезаду» и «Клеопатру» в 1909-м и 1910-м годах. И Бакст был согласен. Это, конечно, паблисити, PR, это стратегия. Я не хочу сказать, что Россия – это Азия. Но была такая идея, и, в общем-то, получилось хорошо. Интересно то, что и Дягелев, и Бакст были провинциалы, как ни странно. И, может, они имели на этом какой-то общий… Они разделяли... может быть, в конце концов, комплекс неполноценности. Можно сказать, что Бакст это очень хорошо почувствовал всю жизнь. Потому что он все время говорил, что он родился в Петербурге, когда он давал интервью. Хотя, конечно, он родился в Гродно. Он всегда говорил, что он проходил Академию художеств. Он, действительно, там несколько месяцев всего учился, потом ушел. Все это как-то странно. У него амбивалентный характер. И Дягелев тоже как-то все время рвался, все время идет вперед, энтузиазм и все такое. И чувство неполноценности. Не знаю, это все, наверное, глупо говорить. Может быть, было какое-то общее сочувствие именно в этом.


RadioBlago: В Париже Лев Бакст прославился не только своими театральными работами, но как выдающийся портретист, автор книжной и журнальной иллюстрации, а позже и дизайнер одежды, законодатель высокой моды начала 20 века. Среди его заказчиков были многие богатейшие семейства Европы и модные дома Пакен, Шанель и Пуаре. Неоднократно сам художник признавался, что в Европе чувствует себя как дома. Лев Бакст стал человеком мира, и помимо славы этому очень способствовали его трудоспособность и превосходное знание французского. Поэтому произведения художника теперь можно найти на всех континентах. И объединить основные из них в одну выставку не простая задача. Чтобы представить в полной мере богатое творческое наследие Бакста Пушкинский музей привез экспонаты из 30 коллекций. Об этом рассказала директор Марина Лошак.


Марина Лошак: Бакст относится к художникам, которых нельзя запереть в узко национальное пространство. Это художник мира, и живущий в мире, в миру. И чувствующий себя вполне человеком мира, и человеком Европы. И влияющий в свое время на те процессы, которые происходили в Европе в самых разных ее проявлениях искусства. Поэтому, в общем, конечно, это наш герой, во всех смыслах это наш герой. Нас волновали другие вещи, как сделать так, чтобы было понятно нашему зрителю, что такое или кто такой Бакст. Почему этот миф. (а миф существует вокруг Бакста) И далеко не каждый художник является обладателем мифа. И далеко не каждый художник является создателем некой атмосферы, атмосферы художественной. Бакст был таким человеком. Сделать это очень сложно, то есть рассказать можно, а визуализировать сложно. Поэтому было мало того списка, очень большого писка разных вещей. Разные вещи находились в самых разных местах. У нашей выставки более 30 участников разнообразных музеев. Русских музеев, регионов России, европейских музеев и не европейских музеев, коллекционеров русских и европейских коллекционеров. Конечно, нам было очень обидно, у нас была одна точка запрета, это американские собрания, которые очень богаты, и очень нужны в этой выставке. Но, к сожалению, мы не можем получать вещи в американских музеях, нам очень жаль. Потому что многие из них были бы на нашей выставке очень уместны. Когда мы делали эту выставку, мы поняли, что все, что мы получаем и все, что мы хотим показать, нам трудно уместить на одной площадке, нам нужно было сделать впечатляющую выставку, выставку о красоте. Поскольку выставка о Баксте — это специальная выставка, ее представление художника здесь крайне важно. Поэтому мы долго-долго вышивали гладью и думали, как сделать так, чтобы было впечатление, и не только впечатление, а информация. Потому что в этом случае это особенно важно.


RadioBlago: Как отметил Джон Боулт в разговоре с нашим корреспондентом, Леон Бакст был открыт всему новому не только в творчестве, но и в жизни. 20-й век принес миру и культурный взлет, и технический прогресс. Окружающая действительность менялась на глазах, и Бакст был готов к этим переменам.


Джон Боулт: 100 лет назад, мы говорим, был такой Серебряный век, и было культурное возрождение России. Это все верно. Но мы всегда забываем, что было и техническое возрождение России, и коммерческое, и бизнес, и все-все. Был какой-то бум! Понимаете? Поэтому все эти новые изобретения, как телефон, аэроплан, холодильник, все это вдруг. И все это сопровождает культурное возрождение. И Бакст, будучи человеком своего времени, все это видит и понимает, что революция сейчас не только в культуре, музыке, поэзии, изобразительном искусстве, но и в технологии тоже. И его это очень интересовало. Поэтому, когда он приехал в Америку в 1922-м году в первый раз, он просто ахает, охает: «Боже мой!». Технологии, автомобили, небоскребы, машины, радио. И он все это очень полюбил, потому что это очень симптоматично, он человек не только настоящего, но и будущего то есть, будучи уже не совсем старым человеком, но 60 лет, он приветствует все это. Удивительно! Обычно мы спим на склоне лет. А он, наоборот, приветствует. Он говорит в одном письме: «Я хочу переехать в Голливуд!». «Довольно с Европы, все это надоело, все это старая мода. Хочу в Голливуд! Потому что кино и радио, все это так волнует меня!». Умер, к сожалению, поэтому мы не знаем, что бы он сделал. Наверное, много. Поэтому вот так. Открыт. Человек открыт.


RadioBlago: С годами Леон Бакст из оригинального художника и источника новых модных тенденций превратился в серьезного исследователя, который писал статьи, выступал с лекциями и предсказывал будущие направления в культурной сфере. Кстати, многие из его дизайнерских и художественных открытий до сих пор вдохновляют современных модельеров и кутюрье. Рассказывает куратор выставки Наталия Автономова.


Наталия Автономова: Он писал статьи про моду, увлекался модными направлениями, он очень серьезно подходил к этому. Он писал статьи, читал лекции, прогнозировал будущее моды. У него очень хорошие есть статьи в Аполлоне 1909-го года «Пути классицизма в русском искусстве». И он увлекался и новыми направлениями, у него есть высказывания о футуристах и кубистах. Он был человеком своего времени и Серебряного века. Это были очень образованные люди. И люди, которые вбирали в себя, аккумулировали и русскую культуру, и западную тоже. В общем, это все в таком было объединенном варианте.


RadioBlago: В Главном здании Пушкинского музея представлены театральные работы Льва Бакста и его известные портреты. Например, живописное полотно «Сергей Дягелев с няней», хрестоматийные изображения Зинаиды Гиппиус и Андрея Белого, «Автопортрет» и другие, менее знакомые широкой публике работы. По мнению Наталии Автономовой, театральная и портретная составляющие творчества Бакста тесно переплетены между собой и составляют единое целое.


Наталия Автономова: Когда он был в круге «Мир искусства», он создавал портреты, но портреты писались и в более поздние годы. То есть это существовало в его творческой биографии. Постепенно его захватил мир театра и мир возможностей театральных воплощений его колористического и декорационного таланта. Но мне кажется, что эта театральная и портретная линии пересекаются, потому что в его эскизах мы видим портретные черты исполнителей. Есть костюмы для Вацлава Нижинского в роли такой-то, для Тамары Карсавиной, для Анны Павловой. Тоже самое и театральные какие-то моменты. Они возникают и в его портретах, потому что эти две составляющие были взаимосвязаны и влияли на разные области его живописи и творчества.


RadioBlago: Влюбленный в архаику Древней Греции и Востока, Леон Бакст прекрасно влился в общий поток увлечения ориентализмом в начале 20-го века. И первым привнес восточные мотивы в театральный мир, а затем и мир высокой моды.


Наталия Автономова: Восток – в это время – это было очень распространено. Не то, что распространено, это было характерно для этого времени. Очень увлекались этнографией и в России, а на западе, ну как Гоген на Таити, увлечение японской гравюрой. Это все было очень принято в Европе, в западном искусстве, в России. Просто Бакст это сделал в театральном варианте. И в таком стилизованном варианте. И конечно, в этом плане он оказался, как я говорю, в нужное время в нужном месте. Поэтому ему удивительно повезло, как художник, который получил прижизненную славу.


RadioBlago: Последний период жизни Леона Бакста после Первой мировой войны довольно плохо изучен. Искусствовед и историк моды, исследователь творчества Бакста Елена Беспалова написала книгу «Бакст в Париже». Ее многолетнее исследование посвящено самому плодотворному и успешному периоду жизни художника.


Елена Беспалова: Бакст прожил в России три четверти своей жизни, а три четверти своих произведений создал в Париж. Поэтому я выбрала этот период как наиболее интересный и как наименее известный в России, потому что слава Бакста была ошеломляющей, неожиданной и грандиозной. Буквально за год, за два Бакст из скромного русского художника превратился в самого знаменитого художника мира. Если мы хотим представить себе уровень его популярности и известности, то вот можно взять Пикассо, потому что так, как знают Пикассо сейчас, так знали Бакста перед Первой мировой войной. Слава была просто огромной, причем у него сразу начались выставки в крупнейших музеях мира. Вот посмотрите, в 1909-м году Париж его узнает через балет «Клеопатра», а в 1911-м году у него уже выставка в Лувре, в павильоне Марсан. И вот многие из тех эскизов, которые мы сейчас видим на выставке, были представлены, как самые яркие эскизы того времени. Многие из них были раскуплены уже до выставки. Из письма жене мы знаем, он пишет: «У меня выставка в Лувре, там 80 работ, но они все уже распроданы, а чтобы не оставить выставку пустой, я добавил 40, и они тоже уже все распроданы и заказаны повторения». Причем жена у него была дочерью Павла Михайловича Третьякова, Любовь Павловна. Но она не была причастна к деятельности Третьяковской галереи. А ее старшая сестра Александра Павловна входила в ученый совет Третьяковской галереи и даже обладала двумя голосами. Вот Валентин Серов обладал одним голосом, а Александра Павловна двумя при решении вопроса, какую работу купить. И Бакст после выставки в Лувре пишет Александре Павловне Боткиной, что мне очень горько, что лучшее из моего творчества, что сейчас составило мою мировую славу (это 1911-й год), что ничего этого Россия не узнает и не увидит, и все это останется на западе. И между прочим, вот эта вот это горькое высказывание соответствует всему парижскому периоду.


RadioBlago: По словам исследователя, с 1911-го года у Дягелева появились конкуренты. Актриса и танцовщица Ида Рубинштейн после триумфа в балетах «Клеопатра» и «Шахерезада» создала свою собственную труппу. И выступала уже самостоятельно, притом не только в балетных, но и драматических постановках. Известная балерина Анна Павлова также покинула Дягелева и организовала собственный коллектив, с которым выступала в Европе. И при этом, главным художником и декоратором всех постановок по-прежнему оставался Лев Бакст.


Елена Беспалова: С 1909-го года по 1924-й, вот эта четверть его жизни, он работает интенсивно. В Петербурге он был такой веселый бонвиван. Немножко писал портреты, немножко ретушировал фотографии. Жил хорошо, роскошно, жена была состоятельной. И кстати, некоторые его произведения продавались. А в Париже он превратился в неутомимого труженика. И он был нарасхват. И он понимал, что надо ловить момент. Нельзя сказать: «Вот подождите, на следующий сезон». И поэтому он прогремел с дягелевской труппой в 1909-м году, в 1910-м тоже с Дягелевым. А уже в 1911-м году театр Ла Скала заказывает ему, помимо Дягелева, оформление двух балетов, которые прогремели у Дягелева: «Шахерезаду» и «Клеопатру».

И вот вы представляете. Вот готовится парижский Большой сезон. И Бакст должен успеть выполнить четыре балета для Дягелева, четырехактный спектакль для Иды Рубинштейн, двухактный спектакль для Анны Павловой и все это с ужасными сроками сдачи dead-line. Так что он превратился в неутомимого труженика, который работал в условиях жесточайшего цейтнота, и, конечно, создал колоссальное количество произведений. Он очень был человеком мудрым, он знал пиар, у него было прирожденное осознание функции пиара. Приезжает Дягелев в Париж, и в Париже проходит сезон, длится он обычно около месяца. Под этот сезон Бакст организует выставку. Вот в Лувре в 1911-м. Приезжает Дягелев в Лондон в 1912-м, Бакст организует выставку там. Дягелев едет в 1916-м в Америку, и в Нью-Йорке у Бакста открывается персональная выставка, то есть огромная рекламная машина, которая работает на труппу Дягелева, она работает и на выставку Бакста.


RadioBlago: На выставке в Москве представлено также одно из семи монументальных живописных панно, написанных Львом Бакстом для семьи английских аристократов и финансистов Ротшильдов. Заказанные в 1913-м году картины были готовы лишь в 1922-му году. Живописная серия посвящена теме «Спящей красавицы», но герои произведений имеют портретное сходство с членами богатейшего семейства Англии.


Елена Беспалова: Это не только работа над монументальным циклом, это еще и уникальный цикл портретных изображений. Потому что где-то в начале 1918-го 1919-го года, видимо, это было предложение Бакста, и, возможно, оно было сделано не без лукавого расчета. Он предложил заказчику Джеймсу де Ротшильду, чтобы в этих многофигурных композициях лица имели портретное сходство с членами семейства Родшильдов. Эта идея понравилась заказчику. И поэтому было создано 44 портретных изображения влиятельных, богатых людей, европейская элита, причем там даже на одной из дам Ротшильдов был женат посол Англии во Франции. Он, кстати, изображен в роли короля. Так что это было влиятельное, богатое и талантливое семейство. Они все коллекционировали искусство. Многие залы, и в Лувре, и в других музеях иногда носят имя Ротшильдов, Ротшильды дарили коллекции и оплачивали архитектурное оформление зала. Так что это крупные спонсорские проекты, по всей Европе. Так что Бакст был причастен и к этому.


RadioBlago: Во время Первой мировой войны театры в Лондоне и Париже были закрыты, и заказ Ротшильдов пришелся очень кстати для Бакста, который вынужден был содержать 14 своих родственников, бежавших из советской России. После окончания войны художник вновь вернулся к театральным постановкам, хотя об этом периоде жизни Бакста известно совсем немного.


Елена Беспалова: Раньше во всех книгах о Баксте считалось, что последний период творчества Бакст тяжело болел, ослаб, публика утратила интерес к его работе, это абсолютно не верная концепция. И она возникла только потому, что творчество Бакста, несмотря на то, что о нем издано колоссальное количество книг, мало исследовано. И я подчеркиваю, почему оно мало исследовано? Из-за колоссальной популярности. В год у него происходило много выставок, и в Лондоне, и в Париже, и в Нью-Йорке. Некоторые выставки объезжали всю территорию Америки, еще пока Бакст сидел в Париже. И они раскупались на корню. Вещи оседали в коллекциях. И, чтобы собрать весь этот материал, чтобы он всплыл, чтобы исследователи могли сравнить, оценить, ввести новые концепции в освоение его творчества, эти вещи должны присутствовать, мы должны их видеть. А многие из них в этих коллекциях так и осели. В советский период Бакст был фигурой такой все-таки... и он, и Дягелев не были в центре внимания. Я очень хорошо помню, с каким трудом выходил двухтомник, посвященный Дягелеву в 80-е годы. То есть составителю этого двухтомника приходилось убеждать, что Дягелев – крупная фигура и что он важен даже для советской России. Точно также приходилось объяснять и значимость роли Бакста. Но, в любом случае, многие вещи до сих пор находятся по всему миру. И кстати, вот эта выставка, американские музеи не дали, французские музеи тоже дали очень мало. И поэтому последний период творчества был всегда совершенно неправильно оценен.


RadioBlago: Лев Бакст умер в Париже в 1924 году. Последние несколько лет он был занят театральными постановками в Гранд Опера во Франции. Для балетной труппы этого театра он написал четыре либретто, а также подготовил оформление и костюмы.


Елена Беспалова: И совершенно неизвестная работа Бакста на главную музыкальную сцену Парижа Театр Гранд Опера. Я исследовала этот период. И могу сказать, что он оформил четыре классических балета для труппы Гранд Опера. Способствовал становлению этой труппы и укреплению. Крупнейшая газета Парижа написала после премьеры одного балета, что Бакст как фея из сказки про Золушку, встал на одно колено и надел на ножку всеми презираемой Золушки золотую туфельку. Кто такая презираемая Золушка? Это балетная труппа Гранд Опера. Потому что она выполняла вспомогательную функцию по отношению к труппе оперной. Никогда там не проводились балетные вечера. Вот для нас, представителей русского балета, людей, которые любят русский балет, мы прекрасно знаем, что в конце 19-го и начале 20-го века у нас шли балеты — четырехактный балет «Спящая красавица», трехактный балет «Лебединое озеро», «Щелкунчик», то есть целиком балетный вечер, огромная труппа в 200 человек занята в этом спектакле, и лучшие художники, и звучит бесподобная музыка Чайковского. А балетная труппа Гранд Опера исполняла одноактные балеты, но они обычно назывались «для разъезда после оперы». Значит, часть публики, которая уже утомилась, уезжает после оперы трехактной. А публика, которая хочет продолжения спектакля, смотрит балет. В полупустом зале исполнялись одноактные балеты. Не было многоактных балетов и не было балетных вечеров.

Это был главный музыкальный театр Франции. Недаром Дягелев цеплялся за Гранд Опера и очень был огорчен, когда в Гранд Опера сезон не удавалось провести. А Дягелеву не всегда удавались сезоны в Гранд Опера. Первый сезон состоялся в Театре Шатле. 1910-й год было Гранд Опера. И в 1914-м году было Гранд Опера. В 20-е годы Дягелев только два раза выступал в Гранд Опера. А все остальное время на менее значительных сценах. А Бакст воцарился на сцене Гранд Опера в 1917-м году, еще шла война, он сделал оформление многоактной оперы Римского-Корсакого «Садко», здесь нет ни одного эскиза. Этот спектакль тяготы военного времени не позволили реализовать, но эскизы остались, мы их знаем. А уже с 1921-го года и до своей смерти Бакст не официально главный сценограф Гранд Опера. Там были еще 2-3, но, конечно, они перед Бакстом просто склонялись. И Бакст воцарился в Гранд Опера до своей смерти.


RadioBlago: Искусство Льва Бакста поражало оригинальностью и красотой. Он стремился ко всему яркому и запоминающемуся, оставаясь при этом в границах здравого смысла и прекрасного вкуса. Его многогранное и своеобразное творчество вот уже больше ста лет служит источником вдохновения для художников всех направлений искусства. По мнению экспертов, залог успеха Леона Бакста в его искрометной фантазии, хорошей эрудиции и свежем взгляде, который отличал художника от остальных представителей эпохи.


Елена Беспалова: Бакст в 1907 году вместе с Валентином Серовым объехал всю Грецию. И потом съездил на остров Крит. И он видел раскопки Эванса. И он видел структуру архитектурную Кносского дворца и орнаменты. Он исследовал эти орнаменты. И орнаменты, которые он изучал на Крите и в Греции, он использовал не только для таких значительных и величественных архитектурных композиций на сцене Гранд Опера, но также и в своих эскизах для тканей. Поэтому, когда он создавал эскизы для тканей, он пользовался... искрометный фонтан его фантазии. Вот, кстати, восточные орнаменты он фантазировал. Они многие сделаны комбинациями геометрических фигур, как калейдоскоп, неиссякаемый совершенно фонтан. А для греческих мотивов это уже, конечно, кладезь эрудиции, безграничная эрудиция, был очень эрудированным художником. Но с очень свежим взглядом. Поэтому многие художники эрудиты, они же бывают скучны. Вот Бакст умел свои знания переплавить в ярчайшие образы.


RadioBlago: В залах Пушкинского музея представлены произведения из собраний Русского музея, Третьяковской галереи, театральных музеев Москвы и Петербурга, Музея Виктории и Альберта в Лондоне, Центра Помпиду в Париже, Музея Израиля, а также частных коллекций Александра Васильева, Петра Авена, Нины Лобановой-Ростовской, Константина Эрнста и многих-многих других.

Экспозиция будет открыта для посещения до 4 сентября в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина по адресу: Москва, улица Волхонка 12 и улица Волхонка 10. Метро Кропоткинская.

На этом выпуск нашей программы подошел к концу. Слушайте «Время культуры» в эфире и на нашем сайте www.radioblago.ru До встречи в выставочном зале!

Добавить комментарий:
Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательные

Имя:
E-mail:
Комментарий: